Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

ангел

Одесса. 1987.

Мы – я и моя жена Ксю - были молоды и счастливы. Видели вы щенка-зенненхунда на первом в его жизни снегу? Нам и нашему щенячьему восторгу до или от снега было полгода и тысяча километров. Вместо снега у нас впереди была июльская жара – и Одесса.
Нам предстоял целый длинный-длинный день в этом городе. Не в сегодняшнем, задохнувшемся запахом горелого человеческого мяса и свидомой блевотиной, а в Одессе-маме – веселой, почувствовавшей возвращение былых-лихих времен, в тот раз названных «перестройкой».
Этот единственный день был нами спланирован заранее. Мы проводили отпуск на турбазе в соседнем Николаеве, но обратные билеты домой взяли именно из Одессы. Мы прибывали туда на автобусе поздним утром, а отбывали поездом после обеда. Да, я называю эти несколько часов «целым днем». Время тогда текло по-другому, ведь мы были молоды и счастливы.
Денег на разграбление города и даже на упомянутый «обед» у нас не было. Не фигурально, а от слова совсем. После того, как были отложены 2 пятака на московское метро и 50 коп. на одну постель в поезде (две для нас – молодых и счастливых! - казались явным излишеством), у нас оставалось чуть больше рубля позорной мелочью. Средством от голода в поезде планировались накопленные от завтраков на турбазе печеньки «К чаю», а также початые кульки сахара-рафинада и краснодарского байхового.
[Spoiler (click to open)]
Одесса встретила нас в автобусе. Тогда Украина только-только начинала свое движение к самобытной шизофрении и в ознаменование этого перешла на немосковское, но «специально киевское» поясное время. Перешла - да не вся. Одесский водитель со своим автобусом прибыл на николаевский автовокзал по времени Москвы и заявил (пардон!»), что «не Киеву Одессе указывать, когда антону по утрам вставать».
Начавшаяся в салоне политическая перепалка между херсонскими торговками цыплятами и николаевскими мужиками с компрессорного завода подействовала на нас усыпляюще (нам было плевать на самоопределение наций – мы были молоды и счастливы). Когда мы проснулись под слова водителя «исдрассьте вам с кичмана за всю вашу беседу!», мы поняли, что хотя бабы-хохлушки сошли еще под Херсоном, а мужики-пролетарии не отъезжали дальше николаевского пригорода, «беседа» всю дорогу меняла только спорщиков, но не тему. Мы выскочили из душного автобуса и - окунулись в Одессу… Вещи были сданы в автомат камеры хранения. При нас остались «деньги» и фотоаппарат «Смена-8М» с парой недоснятых кадров.
Первый вопрос, который мы задали Одессе, был адресован интеллигентной еврейке совсем не одесского вида. Зато вопрос был - самый что ни на есть. Как и ответ. И как бесподобный говор, на котором этот ответ был произнесен. Не подумайте, что я выдумал вопрос, чтобы ненужно изукрасить историю! Карты города-то у нас не было, а не побывать в вопрошаемом месте было бы еще смешнее, чем задавать о нем вопросы.
-Как пройти на Дерибасовскую?
Мы стояли на солнцепеке у грязно-желтой стены ничем не примечательного одесского дома и понимали, что опущенная на асфальт к покрытым венозной сеточкой старческим ногам плетеная сумка обрекает нас не меньше чем на десятиминутную лекцию. Причем лекцию, произнесенную по всем правилам одесского разговорного жанра. Мы узнали все о детях и внуках, о московских знакомых и родственниках бабули в Харькове, Балтиморе и Иерусалиме, о её соседях и росте цен. Мы узнали о её предках до тридцать третьего колена израилева. Мы узнали – как без этого! – о её отношении к перемене государственного времени и о нынешних временах вообще. И, наконец, о том, что за вот этой стеной (вон за тем вторым окном, которое третье слева) жила любовь её «ну не молодости, но и не первой!»
- Я ведь тоже была молодая и счастливая – что как вы! Если бы не война…
В десять минут бабка не уложилась. Мы плавились и растекались жарким потом по асфальту. Бабке жара была нипочем. Спасла нас другая тетка – помоложе.
- Тетя Майя! Вас там уже на Привоз искать побегут - по запаху!
- И пусть бегут и ищут долго!
Она подхватила кошелку и, сморщив гримасу, изысканно извинилась, что она несет рыбу, а рыба на такой жаре…
Когда мы говорили ей спасибо-досвиданья в ответ на её приглашения непременно зайти, если останется время,– мы поняли, что благодарим ни за что.
- А как же на Дерибасовскую-то пройти, Майя Константиновна?
- Таки ж вы стоите на ней!
Нет, мы не стояли на ней – это я приврал, не удержался. До Дерибасовской нам нужно было завернуть за угол и пройти еще два дома. Но какая в этой точности разница, согласитесь?
На Дерибасовской нам открылася пивная. Буквально. В тенечке стояла бочка с вызывающе откровенной надписью «Холодное пиво». А еще оттуда пахло сосисками… Мысленное математическое сравнение содержимого моего кошелька с ценником было грустным. Кооперативное пиво от одесских предпринимателей нам было не по карману. Зато мы могли себе позволить две сосиски, запив их, рискуя дезинтерией, из фонтанчика с якобы питьевой водой, который журчал рядом.
Увы! Любовь и голод иногда идут рука об руку. Сосиска была куплена одна - для Ксю. Свою долю наших семейных финансов я потратил на огромную красную розу, которую купил для своей жонки у осоловевшей торговки цветами, сидевшей на парапете возле бочки. Проснувшаяся баба, не только не стала считать мою мелочь, но в одно касание перебросила её в денежную тарелку торговца пивом.
- Нацеди-ка мене на ци гроши!
Носатый армянин набухал бабе целую кружку теплой пены и поучительным тоном произнес в мою сторону:
- В моё время я, молодой человек, рвал цветы на клумбе, а деньгам находил более правильное применение.
Чорт с ним – и с его поучениями! Я не обиделся. Мы были молоды и счастливы, а наше время было лучше любого - прошлого или будущего. Чтобы оставить его документальное подтверждение, я сфотографировал Ксю с розой, сосиской и Дерибасовской.
Одесса дышала полной грудью и поила одесситов молоком перестройки. На домах висели вывески «Джинсы Вранглэр» и «Французские шляпки. Индпошив». Возле нас остановился блестящий белый лимузин, из которого выкатился одетый в блестящий белый костюм пожилой одесский джентльмен, ростом чуть более полутора метров, а следом выкарабкалась сопровождающая его «щикарная» рыбообразная девица с ногами длиною в его рост. Лысина джентльмена оказалась  на уровне плеча девицы. Девица прижалась бедром к своему «папику», и пара гордо проследовала мимо нас в ресторан «У Миши».
- Прекрасная роза! – сделал комплимент Ксю джентльмен.
- У вас тоже, – ответил я, за что был немедленно удостоен ненавидящего взгляда-выстрела от девицы, наверное, с одесским именем Роза. Взгляда двадцать третьего калибра. Вхолостую.
Настоящий тир был в соседнем переулке. Цели - обычные уточки, мельницы, обезьяны. Призы – обычные плюшевые котята и медвежата. Пошлость и никакого одесского колорита… Но Ксю подзадорила меня, и за шесть копеек я купил себе два выстрела. Мы долго выбирали, какого медвежонка возьмем, и своей уверенной наглостью заинтересовали всех вокруг.
- Куда нужно попасть, чтобы получить вон того мишку с красным бантом?
- За две пульки? – уточнил хозяин тира. Фигурой и повадками он походил на медвежатника в законе. Всех клиентов он именовал или засранцами, или голодранцами.
- За две.
- За две – никуда, голодранец.
Но нас поддержала публика («шмальни Ёсе в оба глаза и бери своего ведмедя»), и я «поимел свой шанец». Хозяйская рука стремительно прочертила воздух, и через минуту в десяти метрах от стойки на зубочистку была водружена одесская муха. Зеленая и жирная.
Я не был профаном в стрельбе. Я отошел к другому краю стойки и там выстрелил в бумажную мишень с кругами и перекрестьем – увидеть пристрелку. Потом вернулся к мухе, которая к тому времени уже подохла и перестала шевелить крылышками. Мишка глупо улыбался в революционный бант. Справа сочно матерились и заключали на меня пари одесситы и прочие праздношатающиеся. В левое ухо дышала Ксю. От неё пахло потом, сосиской и любовью. Она пошевелилась и уколола меня розой. Я вздрогнул и нечаянно нажал на курок…
- Я бы отдал этого красногвардейского медведя твоей девочке просто так, но не отдам! Я даже не дам тебе еще одной пульки, как бы меня ни просили эти биндюжники! Никаких отыгрышей! Знаешь почему? Потому что ты уже выиграл свой приз на все времена, засранец! Клянусь Одессой-мамой. Правда, девочка?
- Ты хорошо сказал, Ёся, - подтвердили биндюжники и стали стрелять в муху.
Я посмотрел на Ксю. Она улыбалась молодо и счастливо. Ей не нужен был мишка – ей нужен был я, и я это знал.
Много-много времени спустя я увидел Париж - и не умер. Его каштаны и его особняки с полукруглыми мансардными окнами показались мне шаржем на настоящие. Те, которые я видел Одессе.
Мы задирали голову на барельефы театра, мы посидели на всех скамейках бульвара, мы скатились и поднялись по ступеням лестницы, мы посмотрели на Дюка - с люка. Мы даже проехали на трамвае мимо Привоза. Мимо! У нас уже не было ни денег, ни времени.
Вагон поезда «Одесса-Москва» был загадочно пуст. Мы были одни в нем и в своем купе. Денег у нас, кроме двух пятаков, уже не было - даже на одну постель, но она была нам не нужна. Одесса кипела в нашей крови. Мы были молоды и счастливы. Мы хотели любви. У нас было столько времени для неё – целая дорога из Одессы в Москву. И целая жизнь потом.
Сейчас я зову свою Ксю – О`Синь. Вино крови перебродило в терпкую нежность. Из Одессы чужие люди лепят чужой город чужой страны. Но нет! Время счастья не ушло из Одессы. У неё всегда своё время. По её Дерибасовской всегда будут ходить еврейские, греческие, русские, турецкие, молдавские, украинские, армянские, марсианские мальчишки и девчонки – молодые и счастливые. И мы с О`Синью обязательно вернемся на её бульвары, пока наша мудрость еще не сменилась дряхлостью. Пока мы еще можем снова почувствовать себя молодыми и счастливыми и сказать Одессе: «Наше с тобой время -  всегда наше! И таки ж да!»
морда с глазом

Мы едем-едем-едем ... по Грузии

Непарадная Грузия очень привлекательна. Для жителя России она одновременно экзотична - и очень узнаваема.

Немного дочкиных фотографий из дорожных будней "непарадной Грузии" - той, которой не коснулось экономическое чудо Мишико. 


[Нажмите, чтобы прочитать и посмотреть]
Автобусная станция. И пусть мне кто-то скажет, что эти "отреформированные" дороги чем-то отличаются от российских "мест, где можно проехать!"



Та же автобусная станция! Слева торчит ностальгический львовский автобус времен СССР. Жаль только, что он настолько ржавый - того и гляди развалится по дороге.



Другая автобусная станция. Местная маршрутка. Теперь это - вау! - "Мерседес". Только почему он такой же ржавый, как и советский львовский автобус? Оказывается, германское качество можно очень просто привести к единому знаменателю с советским. Для этого нужно отправить и то, и другое в Грузию.



Впрочем, не все раритеты выглядят так печально - вот, например, припаркованная во дворах великолепеной сохранности 21-я Волга. Вы такую в Москве и не увидите, а здесь она содержится любовно и нежно - вся блестит. Кстати, на улицах можно встретить непривычно много старых "москвичей", "жигулей" и даже "запорожцев" - помимо таких же иномарок, что заполонили российские мегаполисы. Для моих украинских друзей: обращаю ваше внимание на вывеску магазина "Полтавакондитер" на заднем плане - одну из очень немногих, выполненную на кирилице.



А что означает "это" - я не знаю. Видимо, тот, кто слишком задумается, как и куда надо ехать, увидев этот парад знаков - должен будет посетить аптеку вправа внизу... А может это специальный магазин для грузинских гаишников - по продаже  персональных "кирпичей" и "ограничений скорости".



Спасибо дочке за снимки. Кстати, если вы думаете, что она специально выискивала это захолустье - поиздеваться над реформами "бедного Мишико" - то вы заблуждаетесь. Конечно, в Тбилиси (точнее, в некоторой части Тбилиси), можно увидеть припаркованные стройными рядами большие черные джипы, но нужно всегда помнить, что настоящая страна начинается там, где заканчивается глянцевый путеводитель. Вот она и приехала на рекламный и парадный "туристический объект" - крепость, которая видна на горе на первом снимке. Крепость-то отреставрировали и даже высокий флаг на ней повесили, а вот на автобусную станцию денег не осталось. Да и зачем, если наплыва туристов всё равно нет... А какая прекрасная страна - есть что посмотреть! Какой прекрасный народ - есть с кем пообщаться! Вот только бы дураков из груз.власти выгнать - и стало бы прекрасным совсем "всё".

морда с глазом

Победители (из личного архива)


Свечин Александр Васильевич


"Подготовительная работа к наступлению была закончена к определенному сроку. Средства для формирования были подготовлены -одна лодка на отделение. Всех офицеров вызвали к комбату. Он поставил задачу использовать огненный вал артподготовки для успешного форсирования реки. Артподготовка продлится 2 часа. После переправы продвижение на сближение. Выбить противника из своих траншей и успешно развивать наступление дальше. Действие частей должно быть дружным, стремительным. В глубине вражеской обороны не забывать о танках, поэтому командиру роты ПТР форсирование реки проводить последним. Старшинам рот перед наступлением выделить бойцам по 150г водки.
  В нашем распоряжении час, значит, в ротах нужно провести собрания. Меня комбат закрепил за ротой ПТР.
  Началась артподготовка. Земля задрожала от разрывов снарядов, поднялся сильный ветер, затрещали в плавнях у реки деревья. Страшно, сплошной мрак. Надо спешить за огненным валом, скорее форсировать реку, выходить на рубеж сближения, преодолевать большой подъем и атаковать противника в его траншеях. Во время переправы с нашей ротой ЛТК оказался парторг полка тов. Варюшкин. Рота вышла из траншей и устремилась к лодкам. Первые два взвода уже направились к немецкому берегу, а меня в этот момент чем-то ударило, и я упал без сознания: Два человека из полка подняли меня, привели в сознание. Помню слова Варюшкина: "К чему тебе спешить форсировать реку с первым взводом, ты должен быть последним, должен проверить, все ли солдаты вышли из укрытий. А ты вперед... Что толку, если тебя ранят". Надо будет учесть замечания. Мы стали переправляться. Когда наши стрелковые роты с громогласным ура ворвались в немецкие траншеи, фашисты усилили артогонь по переправе. Некоторые лодки идут ко дну. Солдаты с оружием бросаются в воду (а ружья ПТР очень длинные и тяжелые), плывут к берегу, стремятся скорей выбраться на берег и занять позиции для возможного отражения танковой атаки противника. Наша лодка получает пробоины, и мы тоже плывем. Течение реки быстрое, вода подкрашена кровью в красный цвет, везде трупы. Такое я увидел впервые. При атаке в траншеях противника был убит комбат Большаков. Руководство боем принял замкомбата по политчасти. Он отдал приказ преследовать противника. Немцы бегут, многие сдаются. Следует приказ не стрелять по пленным. Продвижение было незначительным: от 5 до 10 километров. Немцы же опомнились, перегруппировались и перешли е контрнаступление, стали окружать наши роты. Мы перешли от наступления к обороне, приняли бой, крупнокалиберными патронами стали уничтожать врага. Связи с командованием не было, запас патронов ПТР быстро закончился, комроты убиты. Принимаю решение выходить из окружения. Выходили по одному через проволочные заграждения и оказывались в немецких траншеях. Недалеко находилась деревня Сидоровка. С одного края из уцелевших домов по нам стали стрелять. С другого, дальнего, конца деревни нам кричали что-то по-русски. Мы двинулись туда. Оказалось, что это власовцы. Почему они остались, когда немцы отступили? Не знаю. Мы приняли решение атаковать их ротой ПТР. Власовцы были окружены и взяты в плен. Их было до взвода.
  Из командного состава остался один офицер, он и принял командование на этом участке, распределил позиции в траншеях врага длиной около 500м. Задача: удержать рубеж. Через некоторое время к нам стали подходить солдаты из других рот. Вместе с ними вышел и наш подполковник. Он сразу установил связь между подразделениями, перераспределил силы. Всю вторую половину дня мы отбивали атаки фашистов. На нашем участке немцы 12 раз лезли на нас, но безуспешно. Каждая атака обходилась им дорого. На ближнем расстоянии от траншеи мы их расстреливали. Боеприпасов в немецких окопах было много, мы их и использовали. Груды немцев лежали в 10-20 метрах от траншей.
  В сумерках противник прекратил наступление. Немцам не удалось сбросить нас в Северный Донец, мы закрепились на правом берегу.
  Ночью нам на смену пришла новая дивизия. Через 2 часа она перешла в наступление и продвинулась вперед на 25-30 километров, освободив много населенных пунктов Донбасса. "

Лебель Семен Яковлевич

23.06.1941 После тяжелых расставаний Вера молодец держится, еще последние поцелуи и я бегом выскакиваю из дома.
Белорусский вокзал, толпа людей на площади, крики, плач. В помещении вокзала, а затем на перрон проник с трудом. Стоят поезда. Никто толком не знает куда и когда идет тот или иной поезд. Толчея, бестолковщина. После долгого метания взад и вперед по перронам, к военному коменданту наконец попадаю с трудом. Говорит всё переполнено, сумею протиснуться в какой-нибудь вагон, значит и уеду. После такого пожелания вновь пошел пробовать пролезть в вагон, какой придется, лишь бы он  шел в направлении Минска. Однако, все мои попытки тщетны, все двери закрыты и только открыты окна. Высмотрев окно вагона, где как мне < пропуск > после нескольких моих купе было свободным. Я, недолго думая, бросил в него свою сумку и подтянувшись рывком бросил тело вовнутрь вагона. Влетел на пол. И о ужас по обе стороны стоят два генерала и хохочут. Глядя на распростертую на полу фигуру. Ну думаю попал!
Оказывается я поразил их своей ловкостью, смелостью и стремлением попасть вовремя в часть.
Расспросив меня, кто я и что я милостиво разрешили занять 2-ю полку (верхнюю) купе. А через некоторое время поезд тронулся, шел он в Минск.
Ехали ночь 23-24. Утром 24.06 на не доезжая Орши бомбили. Паровоз тревожно гудел, остановил поезд и мы все выскочили из вагона и бросились в густую пшеницу подальше от состава. В хвосте загорелся разбитый вагон. Его отцепили и перевернули под откос, подцепили оставшиеся вагоны и поезд медленно потянулся ближе к Орше.
Прибыли в Оршу к вечеру. Орша горела, вокзала не было, он уже разрушен. В через какие-нибудь минуты нашего прибытия, загудели гудки прерывисто возвещая о появлении самолетов. Мы все высыпали из вагонов и бросились кто куда. Я забился в какую-то яму, где залёг. Самолетов было много. Бомбили они составы поездов, которыми все пути были забиты. Наш поезд был разнесен полностью.
После отлёта немцев. Толпа людей собралась у землянки в/коменданта. Он заявил, чтобы все ожидали посадки в парке под деревьями, ночью будет подан состав, который пойдет на Могилев."


Светлаков Вениамин Александрович


Он не оставил записанных воспоминаний. Его война была самой короткой.  Он не любил вспоминать о ней. Это была непобедная война. В 1941-м он пятился и рвал мосты. Весь героизм его тогда заключался в том, чтобы его бойцы рванули этот мост как можно позже. Пропустили на наш берег как можно больше беженцев, но все-таки взорвали его. Первое приказывала совесть, второе - приказывала война. Один раз он не рассчитал. Мост-то он взорвал, но подошедшие немецкие танки успели их обстрелять с той стороны. Его ранили, но они сумели оторваться... В 1942-м он вернулся на фронт, теперь в тяжелые позиционные бои, был контужен, потерял глаз и после этого работал в Москве в системе Госрезерва.


 
Все они вернулись тогда с войны. Сейчас их уже нет. Вечная память победителям!

королёвский

Пришью-ка я политику РЖДистам...

Электрички были зелеными всегда. Пассажиры в них были замотанными - тоже всегда. Это в дальних поездах люди имеют право и возможность расслабиться - они уже не там, но еще не здесь. В электричках люди не просто перемещаются в пространстве-времени! Только в электричках они пересекают магнитное поле земли так, что с их выступающих частей тела начинают искрить электрические разряды. Они преодолевают сопротивление и совершают работу! Они изображают собой маятник Фуко - утром на службу, вечером со службы. В субботу на дачу - в воскресенье с дачи. Туда - сюда, сюда - туда, туда - сюда... И обратно. И снова...

И вот таких замотанных людей-маятников в один прекрасный день ставят в известность, что билет на эту проклятую-зеленую электричку подорожал аж в три раза! Искры из глаз, скандалы и шум у кассы, коллективные наезды на контролеров, массовый отказ от обилечивания, падение выручки у "шибко умных" железнодорожников на треть - и откат всех на исходные позиции. Все утирают пот, выдыхают воздух - и  продолжают возвратно-поступательное движение...

Вроде бы победа здравого смысла. Забудьте?

А я, наоборот, хочу вернуться к пережитой ситуации и уже спокойно показать, какие незаметные, но очень неприятные социальные последствия могло иметь приостановленное ценовое постановление.

Такое сильное подорожание билетов на въезде в Москву связано было с одной интересной инструкцией по тарифам. Новым перлом железнодорожной мысли. Суть ее в том, что при преодолении границы субъекта федерации (например, "Москва-Моск.обл." или "Тверская обл-Моск.обл.") пассажир оплачивает проезд такой "переходной" тарифной зоны в двойном размере. По тарифу субъекта, откуда едет, ПЛЮС по тарифу субъекта, куда едет. Таким образом, в России железнодорожниками был введен некий сбор за пересечение границ субъектов Федерации. Сбор де-факто сильно напоминающий таможенный. Именно так!

Нехило? Какие это такие дополнительные сборы за преодоление внутренних административных границ в стране? А почему бы рьяным железнодорожникам еще и настоящие таможни не поставить на своих станциях при границах субъектов Российской Федерации, раз им все позволено?

Деньги на билеты для глубинки России - заметные. Увеличение их вдвое-втрое в направлении соседней "заграничной" станции неизбежно вызовет перенаправление пассажиропотоков. Смену места работы для кого-то. Нарушение привычного круга общения для другого. В итоге - это первый шаг по сегрегации региона, по потенциально опасному превращению бумажных административных границ в реальные, затрудненные для пересечения. А в случае очередной заварушки с сепарацией, нередкой в нашей истории? Мое мнение: действия РЖД поставили под угрозу принципы нашего федерализма! Ни больше, ни меньше!

Вот так-то... Пожелание центральной власти - надавать по рукам нерадивым чиновникам из РЖД не только за монополизм. А еще и - за политику! 

Всего-то изменение тарифной инструкции.. Но думать по-крупному нужно даже в таких вопросах.
ангел

Тэффи

Читал в свободные минутки в выходные сборник Тэффи. Великолепно она писала... А налетела Смута, изжилась жизнь и кто сейчас знает ее? 

Но поскольку последнее время Украина - моя боль и злость, приведу цитату из ее "Воспоминаний" о том, как пробиралась она с Аверченко через р-р-р-революцию и через Украину - "на гастроли" в Киев. Очень уж эта цитата перекликается с булгаковским очерком "Киев-город", с его сарказмом по поводу вывесок на украинском новоязе.

"Из К-цов выехали в товарном вагоне. Сначала показалось даже забавным, сели в кружок на чемоданы, словно вокруг костра. Грызли шоколад, беседовали. Особенно интересным было влезать в вагон. Ни подножки, ни лесенки не было, а так как прицепили нас где-то в хвосте поезда, то на нашу долю на остановках платформы никогда не хватало. Поэтому ногу нужно было поднимать почти до уровня груди, упираться ею, а те, кто уже был в вагоне, втаскивали влезающего за руки.
Но скоро все это надоело. Станции были пустые, грязные, с наскоро приколоченными украинскими надписями, казавшимися своей неожиданной орфографией и словами произведением какого-то развеселого анекдотиста...
Этот новый для нас язык так же мало был пригоден для официального применения, как, например, русский народный. Разве не удивило бы вас, если бы где-нибудь в русском казенном учреждении вы увидели плакат:  Не при без доклада»? Или в вагоне: «Не высовывай морду», «Не напирай башкой на стекло», «Здесь тары-бары разводить воспрещается».
Но и веселые надписи надоели." 

Не высовывайте морды, господа и дамы!