Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

морда с глазом

Тесто на войне - дело героическое

Продолжаю листать наградные дела на сайте "Подвиг народа". Вчера на фамилию Бемов - благо есть среди моих дальних предков её представители. И...

Бемов Николай Петрович, 1903 г.р., в армии с третьего дня войны, беспартийный тверской мужик. Сначала глаз зацепился за непривычную военную специальность "Тестомес". Потом, что награжден первой своей медалью "За боевые заслуги" весной 45-го. Неужели в это время наши фронтовые пекарни оказывались в боевом контакте с противником? Оказалось все гораздо проще и правильней.

Вот описание Подвига (стилистика и правописание сохранены):

Бемов Николай Петрович состоит в рядах Красн.Армии с начала Отечественной войны в 108 стрелковой дивизии 444 стрелковом полку. Будучи на фронте в боях по обороне Москвы, 4 мая 1942 года под Можайском был тяжело ранен с ожогом лица, который находился на излечении до 14 декабря 1942 г. После выздоравливания комиссией признан годным к нестроевой службе, был направлен в 71 ПАХ 63 Армии (ПАХ полевая армейская хлебопекарня – АСъ). С февраля м-ца 1944 года по расформировании 71 ПАХ тов.Бемов был направлен для несения дальнейшей службы в 178 ПАХ 3 Армии. С первых дней службы в 178 ПАХ т.Бемов работает тестомесом. Несмотря на свой возраст и чувствительность ранения образцово выполняет порученную работу. Тесто приготовляет доброкачественное, что позволяет получать припек по ржаному хлебу 54%. Задание по приготовлению тестов в смену выполняет до 150%. Тов.Бемов  свой большой опыт добытый им в многолетней работе по хлебу передает молодым кадрам, которые сам выращивал и обучал.
По службе тов. Бемов дисциплинирован, исполнителен в работе, инициативен. Служит примером всему личному составу ПАХ. От командования части имеет ряд благодарностей. Достоин Правительственной награды медали «За Боевые Заслуги»

Такая простая боевая работа красноармейца Бемова.
[Скан наградного листа прилагается]
тестомес
впал в детство

Умный дом

Явилась в пенаты разлюбезная дочь. С очередным девайсом. Стала регистрировать его на мой вай-фай-роутер. Естественно, с первого раза что-то пошло не так. Ругается...
- Чортовы фантасты! Умный дом, очень умный дом! Будущее стучится в вашу дверь. Ага! Скоро в сортир будем доступ открывать. (мерзким голосом) Введите пароль или зайдите через фейсбук.
Отец Сергий

Вопросы к новому ЭГЕ и министру образования

За сколько Бог создал мир?

Варианты ответов:

А - За пять минут
Б - За семь дней
С - За десять рублей
Д - Мир дал нам Путин
Е - Мой одноклассник (вписать фамилию) - скрытый атеист

Впрочем, поживем-увидим. Мой дед (математика, физика и др.точные науки) был директором сельской школы. Это не означало, что там Пушкина алгеброй проверяли. Там еще бабка-гуманитарий завучем была. Так что дед в основном вопросами типа добычи железа на крышу занимался, помимо уроков. Кстати, "Отче наш" меня дед выучил, и оно мне потом не мешало летательные аппараты строить или слово "истчо" правильно писать. А еще дед был убежденным коммунистом, парторгом школы (а в войну батальона)... Зато отец его был богатейшим лавочником в округе - три магазина держал (в одном дед по молодости за прилавком прислуживал; в итоге до старости любил на рынке дарами леса поторговать, к чему и меня приучал). И что?

Я это к тому, что русского человека - его много. Надо в совокупности смотреть, а не по одной позиции. Желательно в деле. Министров тоже.
Отец Сергий

Монино. Вид сверху.

Прекрасная подборка самолетов из музея в Монино, снятых в интересном ракурсе - сверху. Одна фотка для затравки, остальные тут.



Но! Я люблю авиацию. Сам имею к ней отношение. Только нелетающие самолеты все-таки становятся похожи на чучела птиц. Оказывается, сверху, когда видна облупившаяся краска, которую незачем обновлять, это еще заметнее. Печально. С людьми, наверное, также...

Люди-человеки! Летайте, пока есть силы!
ангел

Одесса. 1987.

Мы – я и моя жена Ксю - были молоды и счастливы. Видели вы щенка-зенненхунда на первом в его жизни снегу? Нам и нашему щенячьему восторгу до или от снега было полгода и тысяча километров. Вместо снега у нас впереди была июльская жара – и Одесса.
Нам предстоял целый длинный-длинный день в этом городе. Не в сегодняшнем, задохнувшемся запахом горелого человеческого мяса и свидомой блевотиной, а в Одессе-маме – веселой, почувствовавшей возвращение былых-лихих времен, в тот раз названных «перестройкой».
Этот единственный день был нами спланирован заранее. Мы проводили отпуск на турбазе в соседнем Николаеве, но обратные билеты домой взяли именно из Одессы. Мы прибывали туда на автобусе поздним утром, а отбывали поездом после обеда. Да, я называю эти несколько часов «целым днем». Время тогда текло по-другому, ведь мы были молоды и счастливы.
Денег на разграбление города и даже на упомянутый «обед» у нас не было. Не фигурально, а от слова совсем. После того, как были отложены 2 пятака на московское метро и 50 коп. на одну постель в поезде (две для нас – молодых и счастливых! - казались явным излишеством), у нас оставалось чуть больше рубля позорной мелочью. Средством от голода в поезде планировались накопленные от завтраков на турбазе печеньки «К чаю», а также початые кульки сахара-рафинада и краснодарского байхового.
[Spoiler (click to open)]
Одесса встретила нас в автобусе. Тогда Украина только-только начинала свое движение к самобытной шизофрении и в ознаменование этого перешла на немосковское, но «специально киевское» поясное время. Перешла - да не вся. Одесский водитель со своим автобусом прибыл на николаевский автовокзал по времени Москвы и заявил (пардон!»), что «не Киеву Одессе указывать, когда антону по утрам вставать».
Начавшаяся в салоне политическая перепалка между херсонскими торговками цыплятами и николаевскими мужиками с компрессорного завода подействовала на нас усыпляюще (нам было плевать на самоопределение наций – мы были молоды и счастливы). Когда мы проснулись под слова водителя «исдрассьте вам с кичмана за всю вашу беседу!», мы поняли, что хотя бабы-хохлушки сошли еще под Херсоном, а мужики-пролетарии не отъезжали дальше николаевского пригорода, «беседа» всю дорогу меняла только спорщиков, но не тему. Мы выскочили из душного автобуса и - окунулись в Одессу… Вещи были сданы в автомат камеры хранения. При нас остались «деньги» и фотоаппарат «Смена-8М» с парой недоснятых кадров.
Первый вопрос, который мы задали Одессе, был адресован интеллигентной еврейке совсем не одесского вида. Зато вопрос был - самый что ни на есть. Как и ответ. И как бесподобный говор, на котором этот ответ был произнесен. Не подумайте, что я выдумал вопрос, чтобы ненужно изукрасить историю! Карты города-то у нас не было, а не побывать в вопрошаемом месте было бы еще смешнее, чем задавать о нем вопросы.
-Как пройти на Дерибасовскую?
Мы стояли на солнцепеке у грязно-желтой стены ничем не примечательного одесского дома и понимали, что опущенная на асфальт к покрытым венозной сеточкой старческим ногам плетеная сумка обрекает нас не меньше чем на десятиминутную лекцию. Причем лекцию, произнесенную по всем правилам одесского разговорного жанра. Мы узнали все о детях и внуках, о московских знакомых и родственниках бабули в Харькове, Балтиморе и Иерусалиме, о её соседях и росте цен. Мы узнали о её предках до тридцать третьего колена израилева. Мы узнали – как без этого! – о её отношении к перемене государственного времени и о нынешних временах вообще. И, наконец, о том, что за вот этой стеной (вон за тем вторым окном, которое третье слева) жила любовь её «ну не молодости, но и не первой!»
- Я ведь тоже была молодая и счастливая – что как вы! Если бы не война…
В десять минут бабка не уложилась. Мы плавились и растекались жарким потом по асфальту. Бабке жара была нипочем. Спасла нас другая тетка – помоложе.
- Тетя Майя! Вас там уже на Привоз искать побегут - по запаху!
- И пусть бегут и ищут долго!
Она подхватила кошелку и, сморщив гримасу, изысканно извинилась, что она несет рыбу, а рыба на такой жаре…
Когда мы говорили ей спасибо-досвиданья в ответ на её приглашения непременно зайти, если останется время,– мы поняли, что благодарим ни за что.
- А как же на Дерибасовскую-то пройти, Майя Константиновна?
- Таки ж вы стоите на ней!
Нет, мы не стояли на ней – это я приврал, не удержался. До Дерибасовской нам нужно было завернуть за угол и пройти еще два дома. Но какая в этой точности разница, согласитесь?
На Дерибасовской нам открылася пивная. Буквально. В тенечке стояла бочка с вызывающе откровенной надписью «Холодное пиво». А еще оттуда пахло сосисками… Мысленное математическое сравнение содержимого моего кошелька с ценником было грустным. Кооперативное пиво от одесских предпринимателей нам было не по карману. Зато мы могли себе позволить две сосиски, запив их, рискуя дезинтерией, из фонтанчика с якобы питьевой водой, который журчал рядом.
Увы! Любовь и голод иногда идут рука об руку. Сосиска была куплена одна - для Ксю. Свою долю наших семейных финансов я потратил на огромную красную розу, которую купил для своей жонки у осоловевшей торговки цветами, сидевшей на парапете возле бочки. Проснувшаяся баба, не только не стала считать мою мелочь, но в одно касание перебросила её в денежную тарелку торговца пивом.
- Нацеди-ка мене на ци гроши!
Носатый армянин набухал бабе целую кружку теплой пены и поучительным тоном произнес в мою сторону:
- В моё время я, молодой человек, рвал цветы на клумбе, а деньгам находил более правильное применение.
Чорт с ним – и с его поучениями! Я не обиделся. Мы были молоды и счастливы, а наше время было лучше любого - прошлого или будущего. Чтобы оставить его документальное подтверждение, я сфотографировал Ксю с розой, сосиской и Дерибасовской.
Одесса дышала полной грудью и поила одесситов молоком перестройки. На домах висели вывески «Джинсы Вранглэр» и «Французские шляпки. Индпошив». Возле нас остановился блестящий белый лимузин, из которого выкатился одетый в блестящий белый костюм пожилой одесский джентльмен, ростом чуть более полутора метров, а следом выкарабкалась сопровождающая его «щикарная» рыбообразная девица с ногами длиною в его рост. Лысина джентльмена оказалась  на уровне плеча девицы. Девица прижалась бедром к своему «папику», и пара гордо проследовала мимо нас в ресторан «У Миши».
- Прекрасная роза! – сделал комплимент Ксю джентльмен.
- У вас тоже, – ответил я, за что был немедленно удостоен ненавидящего взгляда-выстрела от девицы, наверное, с одесским именем Роза. Взгляда двадцать третьего калибра. Вхолостую.
Настоящий тир был в соседнем переулке. Цели - обычные уточки, мельницы, обезьяны. Призы – обычные плюшевые котята и медвежата. Пошлость и никакого одесского колорита… Но Ксю подзадорила меня, и за шесть копеек я купил себе два выстрела. Мы долго выбирали, какого медвежонка возьмем, и своей уверенной наглостью заинтересовали всех вокруг.
- Куда нужно попасть, чтобы получить вон того мишку с красным бантом?
- За две пульки? – уточнил хозяин тира. Фигурой и повадками он походил на медвежатника в законе. Всех клиентов он именовал или засранцами, или голодранцами.
- За две.
- За две – никуда, голодранец.
Но нас поддержала публика («шмальни Ёсе в оба глаза и бери своего ведмедя»), и я «поимел свой шанец». Хозяйская рука стремительно прочертила воздух, и через минуту в десяти метрах от стойки на зубочистку была водружена одесская муха. Зеленая и жирная.
Я не был профаном в стрельбе. Я отошел к другому краю стойки и там выстрелил в бумажную мишень с кругами и перекрестьем – увидеть пристрелку. Потом вернулся к мухе, которая к тому времени уже подохла и перестала шевелить крылышками. Мишка глупо улыбался в революционный бант. Справа сочно матерились и заключали на меня пари одесситы и прочие праздношатающиеся. В левое ухо дышала Ксю. От неё пахло потом, сосиской и любовью. Она пошевелилась и уколола меня розой. Я вздрогнул и нечаянно нажал на курок…
- Я бы отдал этого красногвардейского медведя твоей девочке просто так, но не отдам! Я даже не дам тебе еще одной пульки, как бы меня ни просили эти биндюжники! Никаких отыгрышей! Знаешь почему? Потому что ты уже выиграл свой приз на все времена, засранец! Клянусь Одессой-мамой. Правда, девочка?
- Ты хорошо сказал, Ёся, - подтвердили биндюжники и стали стрелять в муху.
Я посмотрел на Ксю. Она улыбалась молодо и счастливо. Ей не нужен был мишка – ей нужен был я, и я это знал.
Много-много времени спустя я увидел Париж - и не умер. Его каштаны и его особняки с полукруглыми мансардными окнами показались мне шаржем на настоящие. Те, которые я видел Одессе.
Мы задирали голову на барельефы театра, мы посидели на всех скамейках бульвара, мы скатились и поднялись по ступеням лестницы, мы посмотрели на Дюка - с люка. Мы даже проехали на трамвае мимо Привоза. Мимо! У нас уже не было ни денег, ни времени.
Вагон поезда «Одесса-Москва» был загадочно пуст. Мы были одни в нем и в своем купе. Денег у нас, кроме двух пятаков, уже не было - даже на одну постель, но она была нам не нужна. Одесса кипела в нашей крови. Мы были молоды и счастливы. Мы хотели любви. У нас было столько времени для неё – целая дорога из Одессы в Москву. И целая жизнь потом.
Сейчас я зову свою Ксю – О`Синь. Вино крови перебродило в терпкую нежность. Из Одессы чужие люди лепят чужой город чужой страны. Но нет! Время счастья не ушло из Одессы. У неё всегда своё время. По её Дерибасовской всегда будут ходить еврейские, греческие, русские, турецкие, молдавские, украинские, армянские, марсианские мальчишки и девчонки – молодые и счастливые. И мы с О`Синью обязательно вернемся на её бульвары, пока наша мудрость еще не сменилась дряхлостью. Пока мы еще можем снова почувствовать себя молодыми и счастливыми и сказать Одессе: «Наше с тобой время -  всегда наше! И таки ж да!»
ангел

Чужая память

Мой коллега, прекрасный ученый-физтеховец, почти на всех посиделках в узком кругу, после наступления стадии баек, исполняет на бис один словесный номер. Закон Архимеда на украинском. Он тараторит его с такой скоростью, что думаю даже на привычном русском в таком исполнении это звучало бы весело. Нет, это не про "тело, впёрнутое в воду". Это нормальный украинский. Я не имею в голове "канонического" текста, но примерно это звучало как "На зануренэ у рiдину тило дие выштовхувальна сыла, яка доривнюэ вази рiдини в объеми цього тила". Требование к новичку за столом повторить слово "выштовхувальна" было настолько же предсказуемо смешно, как попытка иностранца повторить щербинскую фразу с "выкарабкивающимися" лягушками.

Однако, история не об этом. История об украинизации и русификации.

Дело в том, что этот русский и русскоязычный коллега волею военных судеб учился, как вы догадались, в глухом украинском селе. Однако, недюжинный талант в математике и прочих физиках в юности поднял его на крыло, и с благословения родных с учителями он отправился для продолжения учебы в Харьков, чтобы потом иметь базис для поступления в - ой-ей!  - в самый Университет.

Точные науки при записи собственными спецсимволами не имеют линвистической окраски - письменные экзамены парнишка сдал на ура. Оставалась очная встреча - собеседование с основным преподавательским составом физматшколы. Тут и случился казус. Беда была в том, что словесная интерпретация всех этих законов-ньютонов в голове юного дарования существовала только на украинском - и на просьбу о законе Архимеда он выдал на гора ту самую сакраментальную формулировку, которую вы читали выше. В той же, если не в большей, скороговорке. Увы! Сидевшие за столом преподаватели естественных наук были направлены поднимать послевоенный Харьков из России и на такое тра-та-та-выштовховмов только наморщились. На просьбу повторить помедленнее - получили требуемое, но остались далеки от удовлетворения. Самый молодой (кажется, химик) не выдержал и попросил: "А на русском  можно?". Но тут случилась билингвистическая беда - коллегу переклинило! Пытается в голове толи перевести, толи заново родить на родном языке формулировку, а с языка лезет "выштовхувальна". К счастью, за столом в углу сидел парторг школы. Тоже русский, но выросший на Украине. Преподавал он труд, но вес имел сообразно количеству медалей на гимнастерке, которую до сих пор носил. Тот притушил герцеговину и сказал: "Вы взялись преподавать в харьковской школе... Парень говорит все абсолютно точно. Непонимание - не его беда, а ваша. В московский университет он с такой формулировкой Архимеда - не поступит, но до того момента ему еще далеко. А пока имеет полное право на выштовхувальнисть".

Учиться ему, конечно, первые месяцы было тяжело, но потом словарный запас и области мозга, отвечающие за точные науки, приспособились друг к другу и все пошло как по маслу. Вплоть до.

Однако, закон Архимеда до сих пор у него от зубов отлетает!

Мораль? Нет никакой морали. Есть нормальная сложная жизнь.
старый

Меморабельное

Обнаружил на старой квартире коробку с фотографиями, которую считал давно пропавшей...

Был очень рад и хочу этой радостью поделиться, хоть она и личная.

Это прием в пионеры моих одноклассников (меня на этой фотографии нет - вторая половина класса, которая со мной, на другом фоне снята, который менее "антуражен"). 1974 год. Музей Октябрьской революции, что на улице Горького. Старушка, которая повязывала нам галстуки (та, что стоит в центре с цветами в руках) - одна из секретарей Ленина. Да-да, та людына, шо Ленина видала! Вот такая эстафета времен. Увы, память сбоит, и я не помню её фамилию - может, кто поможет?


А это однополчане моего деда Александра Васильевича Свечина (сам он стоит - третий слева со скрещенными на груди руками). Фотография малюсенькая, 3 на 3 сантиметра, но при сканировании получилась вполне читаемая.  Снова - увы моей памяти. Я не помню уверенно ни год, ни место, ни какая это из частей, в которых служил дед, хотя он рассказывал о каждой своей военной фотографии (немного их было у него). Скорее всего, 1944-й год, 243 дивизия, 912 сп, где-то на Украине, дед - парторг 3-го батальона (сам он с тверским "акцентом" говорил - баталиона).

Какие всё-таки благородные лица у наших солдат! И млад, и стар...

морда с глазом

Котики и пёсики

Сегодня - тверские. Воспоминания о прошлом лете и предвкушения будущего.

Коты - местной деревенской молошницы. Счастливые, небось - при трех коровах-то в хозяйстве! А псы - соответственно, местной дачницы-собашницы. Но тоже счастливые от безделья и лета.



Отец Сергий

Чудны дела твои, Господи...

Моё присутствие в ЖЖ - мгновенье в бренной вечности времён. Исколько ж в это мгновение я уже наблюдал и наблюдаю - метаморфоз . Золотой осел в зависти бьет копытом, хлещет себя хвостом по бокам и кричит "иа-иа-Россиа". Эх, быть бы Апулеем - и можно эпос лепить. Не из глобального - из моей френд-ленты.

Религиозный проповедник  -  в поисках пиара. Либерал - агитирующий за путинский Народный фронт. Русофил в шкуре русофоба. Русофоб в шкуре русофила. Русский офицер в роли волонтера АТО. Коммунист, сбежавший из компартии. Метаморфозы вокруг Украины - вообще не поддаются словесной логике. И т.д. И т.п.


На этом фоне те, кто остаются собой - кажутся какими-то динозаврами... Вам - спасибо, друзья и подруги!!!

Это что - поветрие? Или я слишком консервативен - и "на самом деле" так и надо жить? Ослиным хвостом по этому самому ветру.

Я не прошу ответа. Я прошу задуматься. Не слишком ли мы свободно относимся к своему мировоззрению. Да, оно не должно быть каменноугольным, но и флюгер - не слишком хорошее описание для взглядов человека...

Я не вижу после 90-х НИКАКИХ кардинальных перемен, которые могли бы поколебать мои убеждения. Впрочем, и флуктуации Горби-Елби по пристальному рассмотрению оказались лично для меня - рябью на воде вечных вопросов.

Так какого чорта людей колбасит?