Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

морда с глазом

Сто лет Октября

Сначала было так.

Collapse )
Потом... Потом внуки решили конвертировать пафос дедов. Кто-то в желаньи ста сортов колбасы, кто-то в жажде чего-то новенького и остренького вообще (ака перемен), кто-то более осмысленно, как летописный Мальчиш-Плохиш... Увы! После опьянения свободой неизбежно наступает похмелье.

Collapse )
ангел

Одесса. 1987.

Мы – я и моя жена Ксю - были молоды и счастливы. Видели вы щенка-зенненхунда на первом в его жизни снегу? Нам и нашему щенячьему восторгу до или от снега было полгода и тысяча километров. Вместо снега у нас впереди была июльская жара – и Одесса.
Нам предстоял целый длинный-длинный день в этом городе. Не в сегодняшнем, задохнувшемся запахом горелого человеческого мяса и свидомой блевотиной, а в Одессе-маме – веселой, почувствовавшей возвращение былых-лихих времен, в тот раз названных «перестройкой».
Этот единственный день был нами спланирован заранее. Мы проводили отпуск на турбазе в соседнем Николаеве, но обратные билеты домой взяли именно из Одессы. Мы прибывали туда на автобусе поздним утром, а отбывали поездом после обеда. Да, я называю эти несколько часов «целым днем». Время тогда текло по-другому, ведь мы были молоды и счастливы.
Денег на разграбление города и даже на упомянутый «обед» у нас не было. Не фигурально, а от слова совсем. После того, как были отложены 2 пятака на московское метро и 50 коп. на одну постель в поезде (две для нас – молодых и счастливых! - казались явным излишеством), у нас оставалось чуть больше рубля позорной мелочью. Средством от голода в поезде планировались накопленные от завтраков на турбазе печеньки «К чаю», а также початые кульки сахара-рафинада и краснодарского байхового.
[Spoiler (click to open)]
Одесса встретила нас в автобусе. Тогда Украина только-только начинала свое движение к самобытной шизофрении и в ознаменование этого перешла на немосковское, но «специально киевское» поясное время. Перешла - да не вся. Одесский водитель со своим автобусом прибыл на николаевский автовокзал по времени Москвы и заявил (пардон!»), что «не Киеву Одессе указывать, когда антону по утрам вставать».
Начавшаяся в салоне политическая перепалка между херсонскими торговками цыплятами и николаевскими мужиками с компрессорного завода подействовала на нас усыпляюще (нам было плевать на самоопределение наций – мы были молоды и счастливы). Когда мы проснулись под слова водителя «исдрассьте вам с кичмана за всю вашу беседу!», мы поняли, что хотя бабы-хохлушки сошли еще под Херсоном, а мужики-пролетарии не отъезжали дальше николаевского пригорода, «беседа» всю дорогу меняла только спорщиков, но не тему. Мы выскочили из душного автобуса и - окунулись в Одессу… Вещи были сданы в автомат камеры хранения. При нас остались «деньги» и фотоаппарат «Смена-8М» с парой недоснятых кадров.
Первый вопрос, который мы задали Одессе, был адресован интеллигентной еврейке совсем не одесского вида. Зато вопрос был - самый что ни на есть. Как и ответ. И как бесподобный говор, на котором этот ответ был произнесен. Не подумайте, что я выдумал вопрос, чтобы ненужно изукрасить историю! Карты города-то у нас не было, а не побывать в вопрошаемом месте было бы еще смешнее, чем задавать о нем вопросы.
-Как пройти на Дерибасовскую?
Мы стояли на солнцепеке у грязно-желтой стены ничем не примечательного одесского дома и понимали, что опущенная на асфальт к покрытым венозной сеточкой старческим ногам плетеная сумка обрекает нас не меньше чем на десятиминутную лекцию. Причем лекцию, произнесенную по всем правилам одесского разговорного жанра. Мы узнали все о детях и внуках, о московских знакомых и родственниках бабули в Харькове, Балтиморе и Иерусалиме, о её соседях и росте цен. Мы узнали о её предках до тридцать третьего колена израилева. Мы узнали – как без этого! – о её отношении к перемене государственного времени и о нынешних временах вообще. И, наконец, о том, что за вот этой стеной (вон за тем вторым окном, которое третье слева) жила любовь её «ну не молодости, но и не первой!»
- Я ведь тоже была молодая и счастливая – что как вы! Если бы не война…
В десять минут бабка не уложилась. Мы плавились и растекались жарким потом по асфальту. Бабке жара была нипочем. Спасла нас другая тетка – помоложе.
- Тетя Майя! Вас там уже на Привоз искать побегут - по запаху!
- И пусть бегут и ищут долго!
Она подхватила кошелку и, сморщив гримасу, изысканно извинилась, что она несет рыбу, а рыба на такой жаре…
Когда мы говорили ей спасибо-досвиданья в ответ на её приглашения непременно зайти, если останется время,– мы поняли, что благодарим ни за что.
- А как же на Дерибасовскую-то пройти, Майя Константиновна?
- Таки ж вы стоите на ней!
Нет, мы не стояли на ней – это я приврал, не удержался. До Дерибасовской нам нужно было завернуть за угол и пройти еще два дома. Но какая в этой точности разница, согласитесь?
На Дерибасовской нам открылася пивная. Буквально. В тенечке стояла бочка с вызывающе откровенной надписью «Холодное пиво». А еще оттуда пахло сосисками… Мысленное математическое сравнение содержимого моего кошелька с ценником было грустным. Кооперативное пиво от одесских предпринимателей нам было не по карману. Зато мы могли себе позволить две сосиски, запив их, рискуя дезинтерией, из фонтанчика с якобы питьевой водой, который журчал рядом.
Увы! Любовь и голод иногда идут рука об руку. Сосиска была куплена одна - для Ксю. Свою долю наших семейных финансов я потратил на огромную красную розу, которую купил для своей жонки у осоловевшей торговки цветами, сидевшей на парапете возле бочки. Проснувшаяся баба, не только не стала считать мою мелочь, но в одно касание перебросила её в денежную тарелку торговца пивом.
- Нацеди-ка мене на ци гроши!
Носатый армянин набухал бабе целую кружку теплой пены и поучительным тоном произнес в мою сторону:
- В моё время я, молодой человек, рвал цветы на клумбе, а деньгам находил более правильное применение.
Чорт с ним – и с его поучениями! Я не обиделся. Мы были молоды и счастливы, а наше время было лучше любого - прошлого или будущего. Чтобы оставить его документальное подтверждение, я сфотографировал Ксю с розой, сосиской и Дерибасовской.
Одесса дышала полной грудью и поила одесситов молоком перестройки. На домах висели вывески «Джинсы Вранглэр» и «Французские шляпки. Индпошив». Возле нас остановился блестящий белый лимузин, из которого выкатился одетый в блестящий белый костюм пожилой одесский джентльмен, ростом чуть более полутора метров, а следом выкарабкалась сопровождающая его «щикарная» рыбообразная девица с ногами длиною в его рост. Лысина джентльмена оказалась  на уровне плеча девицы. Девица прижалась бедром к своему «папику», и пара гордо проследовала мимо нас в ресторан «У Миши».
- Прекрасная роза! – сделал комплимент Ксю джентльмен.
- У вас тоже, – ответил я, за что был немедленно удостоен ненавидящего взгляда-выстрела от девицы, наверное, с одесским именем Роза. Взгляда двадцать третьего калибра. Вхолостую.
Настоящий тир был в соседнем переулке. Цели - обычные уточки, мельницы, обезьяны. Призы – обычные плюшевые котята и медвежата. Пошлость и никакого одесского колорита… Но Ксю подзадорила меня, и за шесть копеек я купил себе два выстрела. Мы долго выбирали, какого медвежонка возьмем, и своей уверенной наглостью заинтересовали всех вокруг.
- Куда нужно попасть, чтобы получить вон того мишку с красным бантом?
- За две пульки? – уточнил хозяин тира. Фигурой и повадками он походил на медвежатника в законе. Всех клиентов он именовал или засранцами, или голодранцами.
- За две.
- За две – никуда, голодранец.
Но нас поддержала публика («шмальни Ёсе в оба глаза и бери своего ведмедя»), и я «поимел свой шанец». Хозяйская рука стремительно прочертила воздух, и через минуту в десяти метрах от стойки на зубочистку была водружена одесская муха. Зеленая и жирная.
Я не был профаном в стрельбе. Я отошел к другому краю стойки и там выстрелил в бумажную мишень с кругами и перекрестьем – увидеть пристрелку. Потом вернулся к мухе, которая к тому времени уже подохла и перестала шевелить крылышками. Мишка глупо улыбался в революционный бант. Справа сочно матерились и заключали на меня пари одесситы и прочие праздношатающиеся. В левое ухо дышала Ксю. От неё пахло потом, сосиской и любовью. Она пошевелилась и уколола меня розой. Я вздрогнул и нечаянно нажал на курок…
- Я бы отдал этого красногвардейского медведя твоей девочке просто так, но не отдам! Я даже не дам тебе еще одной пульки, как бы меня ни просили эти биндюжники! Никаких отыгрышей! Знаешь почему? Потому что ты уже выиграл свой приз на все времена, засранец! Клянусь Одессой-мамой. Правда, девочка?
- Ты хорошо сказал, Ёся, - подтвердили биндюжники и стали стрелять в муху.
Я посмотрел на Ксю. Она улыбалась молодо и счастливо. Ей не нужен был мишка – ей нужен был я, и я это знал.
Много-много времени спустя я увидел Париж - и не умер. Его каштаны и его особняки с полукруглыми мансардными окнами показались мне шаржем на настоящие. Те, которые я видел Одессе.
Мы задирали голову на барельефы театра, мы посидели на всех скамейках бульвара, мы скатились и поднялись по ступеням лестницы, мы посмотрели на Дюка - с люка. Мы даже проехали на трамвае мимо Привоза. Мимо! У нас уже не было ни денег, ни времени.
Вагон поезда «Одесса-Москва» был загадочно пуст. Мы были одни в нем и в своем купе. Денег у нас, кроме двух пятаков, уже не было - даже на одну постель, но она была нам не нужна. Одесса кипела в нашей крови. Мы были молоды и счастливы. Мы хотели любви. У нас было столько времени для неё – целая дорога из Одессы в Москву. И целая жизнь потом.
Сейчас я зову свою Ксю – О`Синь. Вино крови перебродило в терпкую нежность. Из Одессы чужие люди лепят чужой город чужой страны. Но нет! Время счастья не ушло из Одессы. У неё всегда своё время. По её Дерибасовской всегда будут ходить еврейские, греческие, русские, турецкие, молдавские, украинские, армянские, марсианские мальчишки и девчонки – молодые и счастливые. И мы с О`Синью обязательно вернемся на её бульвары, пока наша мудрость еще не сменилась дряхлостью. Пока мы еще можем снова почувствовать себя молодыми и счастливыми и сказать Одессе: «Наше с тобой время -  всегда наше! И таки ж да!»
морда с глазом

Доминанта ненависти

О перле "нобелиатки" Алексиевич про Гилера, который был "хороший" со своим народом, я прочитал всё-таки с недоумением. Уж слишком как-то... Стал искать оригинал - убедился.

Прочитал всё интервью. Да, есть и про бандеровцев, которые ей жизнь спасли.

Алексиевич: "Говорю, что эти бандеровцы спасли мне жизнь, когда мне было больше годика, мы жили в Ивано-Франковске, тогда ничего не продавали советским офицерам, отец, он - летчик, их стояла авиационная часть и его товарищи каким-то образом бросили его через стены в женский монастырь. Он пришел к этой настоятельнице, стал перед ней на колени и сказал, что "ты можешь со мной все, что хочешь сделать, но спаси моего ребенка!". Ну и рассказал, что я умираю от рахита (это 50-е годы). Она сказала, чтобы жена приходила и каждый день она будет получать пол-литра козьего молока. Так что бандеровцы спасли мне жизнь."

Не врет. Есть в Ивано-Франковске возле аэродрома маленький греко-католический женский монастырь...

Вот только не сходится логика. Не спасали ее бандеровцы! Бандеровцы как раз были совсем не прочь, чтоб она подохла - без молока и витаминов. Это они и их прихвостни радяньским военным молока не давали - что самим, что детям их! А та монахиня, что дала - совсем не бандеровка получается (не все же бандеровцы на Западенщине!). Всё наоборот! И всё сходится - не жалели упивцы детей никогда. Ни на Волыни, ни на Полесье. А были украинцы, кто спасал и поляков, и польских детей, и евреев, и еврейских детей - от этих упырей. Как эта монахиня. Этих предателей бандеровцы, кстати, убивали с таким же удовольствием, что и кровных врагов нации.

Вот так.

Доминанта ненависти, которая сидит в мозгу Алексиевич, вывернула её собственную логику наизнанку. А вместе с логикой и факты.

Но! Если она ТАК обращается с фактами из своей жизни, то как же она может "преломлять" те, которые излагает с чужих слов в своих "документальных" книгах?

Бог ей судья. И дело уже не в нобелевке.
морда с глазом

Всё пропало...

Санкции пришли в мой дом.

У меня кончилось сливочное масло. Я его еще весной покупал! Валио. 250 грамм. Оно кончилось. Нет, мы не на строгой диете, но почему-то оно у нас в такой пропорции расходуется.

Имея этот ужасный факт в виду, зашел после работы в магазин. Караул! 27 сортов масла - а Валио нет! Не считайте меня русофобом, но за время жизни вместе с Валио у меня сформировался принцип - масло должно быть финским! Сразу: "Вологодское" - это пикантно, но это масляный деликатес! Для меня неинтересен.

Стою аки буриданов осел перед витриной. Что брать... Нет Валио! В итоге взял ЧТО-ТО российское. Принес. Попробовал. Чорт его знает... Вроде тоже самое. Ну да ладно - на полгода хватит, а там, глядишь, санкции кончатся.

А если нет? Кранты...

Нет! Буду просить ребят, которые мотаются к финнам (а таких у меня среди знакомых рота без взвода наберется) - пусть захватывают раз в полгода пачечку маслица.

Ощутю себя пострадавшим от режима.
Пестун

В Тулу с самоваром? Зато с кипящим! Чтоб чаю не ждать...

Всё всегда меняется к лучшему. Даже мир вокруг. Как вам вот такая история?

Доня собралась сразу после Нового года в Европу. Проведать знакомых. Виза у неё была открыта. Купила билеты. Потом перебронировала их, потом еще раз сменила дату... В итоге место, день и персоны для первого по приезду визита определились за пару дней до вылета. В ходе спешных переговоров решили, что встреча будет отпразднована вечерним домашним застольем "как раньше" (эти "первые" знакомые - бывшие "наши"). Зная по совместному прошлому, что принимающая её хозяйка лишена любых кулинарных и снабженческих талантов, было понятно, что всё для стола предстоит купить и переработать с участием самой дони непосредственно по приезду. И тогда моя мудрая дочь приняла соломоново решение. 

Всё для салатика-оливье, селедочки-под-шубой и проч. было куплено, сварено, нарезано и упаковано здесь - по эту сторону границы. В итоге к дониным носимым вещам и подаркам, сдаваемым в самолётный багаж, приплюсовалась сумка с судочками, полными снеди (включая водку). Ну ладно, когда мы с жонкой везём такую сумку к тёще в Подмосковье - наша селедка-под-шубой завсегда вкуснее тёщиной! Ладно, когда фирменные салатики в новогодние дни штатно перемещаются из Братеева в Черемушки и навстречу, чтобы быть съеденными вдали от места приготовления  - все хозяйки любят похвастаться. Ладно, когда мы везем "это" на дачу, которую по приезду нужно сначала разогреть, параллельно разогреться самим и только потом готовить... 

Но транспортировка "оливье" через две таможни за тысячу км - из тоталитарной россии в "саму" Эуропу, а точнее в Берлин, в котором ессно ВСЁ ЕСТЬ!

А собственно говоря, что особенного? Пока там в этом Берлине найдешь хорошую картошку, пока её сваришь и т.д. А так: утром салатик упакован, а вечером съеден... Да и ГДЕ найдешь в этом Берлине хорошую картошку!?

"Ты слышишь? Небо становится ближе. С каждым днем." - пел когда-то БГ. Насчет неба не знаю, но то, что сегодня от нас до Европы, как до Тулы - уже понятно.
ангел

О морковных котлетах, советской власти и грехе чревоугодия

Я люблю морковные котлеты. Они вкусные. С хрустящей корочкой, чуть сладковатые внутри, сдобренные кислинкой сметаны… Увы, я люблю всё это в них, но не люблю их готовить. Несмотря на банальность названия, технологический процесс изготовления «морковной котлеты» настолько многостадиен и нуден, что в домашних условиях не стоит выделки. Провернуть или мелко настрогать морковь, запассеровать часть, разогреть молоко, припустить в нем оставшуюся часть моркови,  потом долить горячего молока, положить пассеровку и добавить манную крупу. Варить на медленном огне, аккуратно помешивая, чтобы не было комков!  Охлаждать – до прохладного состояния, но не до замерзания. Смешать фарш с яйцами и посолить. Формовать. Панировать. Обжарить…

Свекольные котлеты я люблю меньше. Капустные не люблю совсем. Картофельные – находятся в другой весовой категории.

К чему эти кулинарные реминисценции? Дело в том, что денег в нашей семье во времена моей советской школьной молодости – не хватало. Еще больше у моей мамы не хватало времени. В итоге вот эти столовские овощные котлеты из кулинарии при третьесортном московском кафе по 3-4 коп. за штуку были стандартным ужином, но я не возненавидел их, а, наоборот, научился находить в них вкус.  Особенно в морковных. Это с одной стороны. А с другой - именно поэтому я очень рано отправился на побочные заработки и именно поэтому постарался научиться хорошо готовить сам – из сырых продуктов. Но это обо мне, а я о «вообще» - о советских продуктах и их эволюции.

В нынешние несоветские годы, перед пасхой, я начинаю искать в магазинах любимые морковные котлеты. В пост они появляются на прилавках. Иногда и на некоторых. В глубоко замороженном виде. Со сроком хранения в четыре месяца. Вместо яиц в них – «заменитель яичного порошка на растительной основе», а морковь четвертого сорта, которая в ином виде продана быть не может. Конечно, это совсем не то, что советские – днем приготовленные в кулинарии и пожаренные вечером, но какая-то имитация забытого вкуса радует сосочки на языке…


Collapse )
Отец Сергий

Мистически Вишневый Конфитюр


Иногда мир смешон в своей вопиющей несправедливости. Особенно, когда воспринимает всерьез и воздает почести хорошему человеку за его шутки (сейчас такое назвали бы - за стёб!),  не замечая его истинного гения.

Человек, во вшивом и блохастом средневековье рекомендовавший женщинам для сохранения красоты - прежде всего просто умываться  родниковой водой! 

Человек, лечивший и вылечивавший чумных больных - и оставшийся жив.

Человек, создавший и записавший десятки лечебных смесей - дезинфицирующих, противовоспалительных, тонизирующих и даже афродизиакальных.

Человек, которого звали врачевать и папы, и короли, и простолюдины. С его рецептами, заканчивавшимися всегда одинаково "На здоровье" - и подпись.

Человек, объездивший почти всю Ойкумену и вынесший из каждого ее места способ лечения больных - и кулинарный изыск определенного свойства.

Человек, обожавший сладкое и написавший изумительный для своего времени и искренне поразивший меня кулинарный трактат о джемах и конфитюрах.

Все эти таланты мало кому остались памятны. Человек этот знаком нам - если знаком! - всего лишь как мистик, прорицатель и алхимик. У меня же сложилось впечатление, что он был не просто материалистом, а воинствующим материалистом и его последняя, самая известная  книга - величайшая мистификация, которая уже пять веков морочит людям голову.

Он просто устал к старости - и постебался над своим замшелым веком, который столько лет пытался учить простейшему:  гигиене, медицине, кулинарии... Увы, мир визуально меняется, с веками мы стали гигиенистами и кулинарами, но мох с мозгов многих из нас так никуда и не исчез. Куда там... Только что наткнулся на свежеизданую очередную трактовку его мудрёных стихов - с очередной датой очередного "локального конца света"... 

Трактуют-перетрактовывают... А лучше бы варили его варенье! 

Варенье "От Нострадамуса".

Например, такое:

 

Collapse )
морда с глазом

Боров по кличке «История Украины»


Эпиграф: Боров – кастрированный хряк. Боров по сравнению с хряком имеет более спокойный нрав, лучше откармливается и даёт более нежное и вкусное мясо. Используется для всех видов откорма. (Большая Советская Энциклопедия)

 

Если вы спросите меня о национальной идее для Свидомого УкраинцаÔ, то я не стану затрудняться. Она - в двух словах, причем буквально «в двух». Сало и халява. То, что думает о своей стране нормальный украинец – гораздо шире этих понятий, но образ мыслей свидомых политиков всегда находится в этой системе координат. По оси абсцисс - количество сала, по оси ординат - количество халявы.

Представленный недавно проект нового бюджета Украины прекрасно иллюстрирует это. Много сала – социальных программ и много халявы – бюджет почти на треть сверстан в долг. Откуда ж деньги в тумбочке, Зин? Над этим вопросом свидомая Украина работает постоянно. Множество способов относительно честного отъема денег от окружающей среды без приложения труда уже опробовано – я расскажу вам только об одном. О получении сала от борова по кличке «История Украины».

 

Collapse )