Андрей Светлако (svetlako) wrote,
Андрей Светлако
svetlako

Category:

Разгром УПА в зеркале статистики (вооружение, ч.1)


У многих читающих документы по разгрому УПА вызывает недоумение известный факт, что количество стволов изъятого у боевиков оружия в отчетных документах чаще всего намного меньше, чем количество сосчитанных в этом же документе бандитов. Граждане с особистами кровавыми в глазах, тут же начинают завывания о невинно убиенных патриотах, оружия-то в руках никогда не державших. Бывали и такие, погибшие только потому, что оказались в районе боевых действий – не спорю. После прохождения советско-немецкого фронта через брянскую деревню в ней тоже многих не досчитывались…

 

Можно ли судить о том, сколько попало «под гребенку» противостояния с националистами действительно случайно, используя соотношение «считанные бандиты versus считанные трофеи»? Какая «типичная и правильная» разница между трофеями и уничтоженным или захваченным или плененным личным составом?

 

 

Ниже приводится график, на котором по данным из источников, перечисленных в предыдущих заметках этой серии (http://svetlako.livejournal.com/44034.html [1], http://svetlako.livejournal.com/44323.html [2]), показано количество изъятого легкого стрелкового вооружения в пересчете на одного бойца УПА при операциях против бандформирований на Зап.Украине (черные точки). В данном случае количество людей рассчитывалось как сумма трех типичных для документов категорий – убитые, захваченные, пришедшие с повинной, поскольку все эти категории потенциально могли держать в руках оружие. Здесь же приведены аналогичные данные для немецких частей, попавших и уничтоженных в окружении или сдающихся при безнадежности сопротивления в сходных обстоятельствах (красные кресты). К легкому стрелковому вооружению в данном случае отнесены фигурирующие в донесениях автоматы (пистолет-пулеметы), пистолеты (револьверы), винтовки. Количество станковых и ручных пулеметов по сравнению с этим оружием невелико и его учет не может сильно изменить картину. Остальные обозначения особенности подачи материала на графике аналогичны [1, 2]

 

 

Самое главное наблюдение: разброс в количестве оружия среди уничтоженных и плененных немцев такой же, как для операций против УПА. По крайней мере, в 1944-45 годах, когда масштабы и ожесточение боестолкновений на Западной Украине не отличались от действий на советско-германском фронте. Понятно, что говорить о  попадании неких гражданских лиц в число сосчитанных немцев – несерьезно. Даже если такие гражданские немцы погибали в зоне боев, никто не пытался их приписать к уничтоженному противнику. Со смыслом - незачем, а перепутать - почти невозможно.  При этом разбросы в «стволах на душу» для немецких пораженцев - огромны. То с оружием по отчетным цифрам якобы только каждый десятый немец (или упивец!), то посчитанного оружия в два раза больше, чем людей –  для вермахта (как и для УПА!).

 

Ситуация с подсчетом «стволов и людей» на Зап.Украине становится простой и однозначной только, когда там кончились «обычные» бои и начались «зачистки» с поиском одиночек и малочисленных групп фанатиков-националистов. Такая тактика стала характерной к концу 46-го года и позднее, и сразу же  количественно трофеи вышли на стационарный уровень – 1-2 ствола на человека. Всё логично. Теперь, когда боевиков в боевках уже мало, а оружия вокруг по лесам и схронам еще много – теперь в кармане у упивца наган, в руке автомат, а на телеге в соломе еще и пулемет … Правда, толку-то? К этому времени они были уже обреченно проигравшие, а при уничтожении их два-с-полтора ствола добросовестно и без труда считались и бесстрастно заносились в  отчетность.

 

Однако у кого-то сомнения могут оставаться. Проверим факт типичности превышения числа людей над числом стволов при боях данного типа на каких-нибудь более далеких аналогиях.

 

Сообщение о мирном разоружении Армии Крайовой от 03.08.44. «По данным полков и соединений 3-го Белорусского фронта, принимавших участие в операции, всего разоружено 7924 солдата и офицера. Из этого количества 4400 солдат и офицеров отконвоировано на сборные пункты, 2800 солдат распущено по домам командирами и конвоем. Кроме этого, на участие 4-го Прибалтийского фронта разоружено 400 польских солдат. При разоружении поляков изъято: винтовок — 5500, автоматов — 370, пулеметов ручных и станковых — 370, орудий легких — 12, а также — автомашин 27, радиостанций 7, лошадей — 720». (ГА РФ. Ф. 9401 сч. Оп. 2. Д. 66. Л. 124—129. Копия. Машинопись.) Получается по принятой методике расчета 0.74 ствола на бойца (не считая не упомянутых в данном документе пистолетов). В том же диапазоне, что немцы и УПА…

 

Сообщение «с той стороны» линии фронта. «Штаб группы армий "Центр" докладывал, что в январе 1943 года общее число убитых партизан за пределами армейских тыловых районов определялось в 5762 человека, но при этом было захвачено в качестве трофеев только 960 винтовок, 56 пулеметов, 12 минометов, пять орудий и три противотанковых ружья. Получается, что три четверти партизан воевали без оружия или немцы просто побрезговали взять его в качестве трофеев.» ("Антипартизанская война 1941-1945", АСТ Харвест, 2005). В данном случае искомая величина составляет 0,16. Это близко к  низшей границе, но ведь и для разгромленных упивцев, и для разгромленных немцев такие цифры тоже встречались…

 

Я проверял эти данные и по уничтожению моджахедов в афганской войне 80-х годов, и по пленению наших солдат в 1941-42м – везде диапазон цифр «стволов на человека» в донесениях может отличаться на порядки. Столь широкий охват «проверок» показывает со всей очевидностью, что случай «нехватки оружия» при уничтожении УПА не связан эксклюзивно с национальной или идеологической принадлежностью противника. По крайней мере, обвинять советские войска в намеренном убийстве безоружных сочувствующих УПА, что якобы можно выявить по недостаточному количеству стволов среди трофеев - некорректно.

 

В первом приближении на этом можно было бы закончить эту часть статистического анализа, но я дополню его простым перечислением причин таких расхождений в личном составе ликвидируемых банд и количестве трофеев.

 

1. Нехватка вооружения в некоторых подразделениях УПА, особенно при массовых мобилизациях в свой состав хуторского контингента.

 

При своем окончательном формировании в качестве участника гитлеровской коалиции к 1944-му году УПА получила от отступающих немцев достаточное количество  вооружения. «Немцы передали УПА 700 орудий и минометов, около 10000 пулеметов, 26000 автоматов, 72000 винтовок, 22000 пистолетов, 100000 гранат, свыше 12000000 патронов и др.» (Залесский К.А. Кто был кто во Второй мировой войне. Союзники Германии. - М., 2003. - С. 432). Однако, только по одному обобщающему отчетному документу (ГАРФ, Ф. Р-9401, Оп. 2, Д. 67, Л. 359-365) за 9 месяцев 1944-го года в ходе ликвидации бандформирований у упивцев было захвачено 2865 автоматов (11% от переданного), 13239 винтовок (18%), 1110 пулеметов (11%), к чему нужно приплюсовать неизвестное количество выведенного из строя вооружения, не вошедшего в отчетность. В таких условиях часть вновь мобилизованного контингента УПА реально оказывалась невооруженной и должна была «добыть оружие в бою» (недаром во внутренней отчетности самой УПА четко разделялись регулярные бойцы и «мобилизованные»).

 

Аналогичные проблемы существовали в любых воинских частях, действующих в отрыве от снабжающих баз. Для идеологического контраста приведу ряд сообщений о ситуации с оружием у советских партизан:

«Для более полной характеристики состояния вооружения можно привести пример по отдельным отрядам. Вот отряд т. Кудряшова. На 35 человек они имеют 50 винтовок, 2 ручных пулемета, 11 тысяч патронов, 400 гранат, в том числе 60 противотанковых, 20 кг взрывчатых веществ, 400 бутылок с горючей жидкостью. Это один из лучших отрядов по вооружению. В отряде т. Алексеева на 22 человека имеется 15 винтовок, из них только одна русская, а остальные немецкие, английские, польские. Гранат 150 штук, бутылок с горючей жидкостью 200 штук.» (Партизаны в битве за Москву. 1941 -1942. Архивные документы и материалы — М.: 2008. - 607 с: ил.  стр. 222-225)

«Приказом по военно-оперативной группе при Могилевском подпольном обкоме Компартии Белоруссии от 27.11.43 г. 121-й партизанский отряд преобразовали в 121-й партизанский полк. В нем было 3 стрелковых батальона, в батальоне - 3 стрелковых роты, в роте - 3 стрелковых взвода, а также разведывательный взвод, взвод подрывников, хозяйственный взвод, санчасть. На 1 ноября 1943 г. личный состав отряда насчитывал 841 человек. Отряд имел на вооружении 513 винтовок, 44 ручных пулемета, 52 автомата, 2 миномета, 1 пушку, 2 противотанковых ружья.»

( http://www.elbrusoid.org/content/remember/p1794.shtml )

«Очень плохое вооружение отрядов. Партизан вооружают нищенски. а) Харьковский отряд …. Только 50% винтовок. На 100 человек ни одного пулемёта. б) Партизаны носят патроны в голенищах и карманах нет вещмешков и сумок для гранат и патронов. в) Мостищенский п/отряд, 6 чел., 5 винтовок и по 40 патронов, гранат нет. г) Соседнее село: отряд 8 чел., 6 винтовок, больше ничего. д) Рубажевский п/отряд: 20 чел., 6 винтовок, без патронов. Больше ничего нет.» (Глебов В., Война без правил, - М.: 2005, с. 54-56.)

«Многие партизанские формирования были относительно хорошо вооружены и способны решать серьезные боевые задачи. Так, например, 5 бригад, действовавших в полосе Северо-Западного фронта и насчитывавших 3700 человек, к середине 1942 г. имели 2800 винтовок, 758 автоматов, 169 ручных пулеметов, 85 минометов, 43 противотанковых ружья и 4 орудия»(Партизанское движение в Ленинградской области 1941 — 1944, 1973, стр. 233—234.)

 

По этим, весьма разномастным сообщениям, используемый в этой заметке условный параметр «вооруженности» (число стволов легкого стрелкового вооружения на бойца) составляет в порядке цитирования: 1,42; 0,68; 0,67; 0,5; 0,83; 0,75; 0,3; 0,96. С учетом того, что при поражениях среди трофеев оказывается отнюдь не всё оружие – диапазон этих цифр полностью соответствуют данным для УПА.

 

2. Отношение у бойцов к сбору трофейного оружия при ликвидации бандформирований

 

В основе такого «сложного» отношения были как объективные, так и субъективные причины. Во фронтовой полосе сбор трофейного вооружения возлагался на трофейные команды, причем подчинявшиеся отнюдь не фронтовым боевым командирам, а входившие в специальную сквозную структуру Трофейного комитета при ГОКО – трофейные отделения при дивизиях,  трофейные роты при армиях вплоть до трофейных батальонов и бригад. Сбор и использование трофеев другими подразделениями строго воспрещался. Так происходило на фронте, но не в тылу при борьбе против бандформирований, хотя по накалу эти боевые действия ничем не отличались от фронтовых. Тут никаких специальных отдельных трофейных команд по сути не было – сами победили, сами приберитесь. Хорошо стало в 47-м, когда речь пошла о сборе вещдоков после боя на пятачке 300 на 300 метров против 5 человек, а если вспомнить полномасштабные бои против УПА в 44-м году, охватывающих целые леса или пущи плюс несколько населенных пунктов? Да и после этого в 45-м, когда преследование банд осуществлялось десятками километров? Добавьте к этому специфику местности с минами, ловушками, засадами, случайными встречами с перемещающимся противником и прочими прелестями, из-за чего сбор трофеев становился полномасштабной и опасной боевой операцией. Специфика лесной местности также не способствовала полному сбору трофеев - часть из них просто оставалась незамеченной. В итоге, часть оружия, особенно при массовых боестолкновениях, просто не выбиралась красноармейцами, пока факт зримого вреда от засоренности местности бесхозным вооружением не потребовал жестких мер по выполнению этой части боевой задачи.  

 

3. Особенности тактики боевых действий.

 

При массовых боестолкновениях 44-45-го в них принимали участие не только специализированные части, которые сейчас назывались бы спецназом. Это были обычные стрелковые соединения, пусть даже подчиненные НКВД или другим органам. Их командиры не полностью понимали специфику боевой задачи. «Проведение операций поручалось не подготовленным для этого офицерам. В силу этого и безответственного отношения некоторых офицеров к выполнению своего служебного долга преследование банд до полного уничтожения не велось. Часто преследование бандитов прекращалось с наступлением темноты, при потере следов или при их уходе в лес.» (РГВА, ф. 38690, оп. 1с, д. 27, л. 25-26). «При малейшем боевом столкновении с бандой вместо стремления захватить бандитов живыми последние уничтожаются. Отсутствие всякого желания захватить 'языка' лишает возможности организовать преследование остатков банд» (РГВА, ф. 38650, оп. 1, д. 114, л. 5, 6) Естественно, что в таких условиях недобитый противник не только уходил из-под удара, но и уносил с собой неповрежденное вооружение, в котором крайне нуждался. С другой стороны, при использовании в масштабных чекистко-войсковых операциях первого этапа борьбы с УПА более тяжелого вооружения с советской стороны, часть оружия частично или полностью уничтожалась физически в ходе боестолкновения и при формальном отношении к делу бойцами не собиралась.

 

4. Наличие значительного по численности, невооруженного контингента в составе крупных баз УПА.

 

В число «невооруженных по штату» могли входить обычные тыловые подразделения: прачечная, кухня, санчасть, канцелярия, мехмастерская и т.д. Сюда же приплюсовывается большое количество связников и посыльных, регулярно находившихся на базах, часто женщин или подростков, действовавших под стандартным прикрытием, как формально гражданские лица.  Все эти невооруженные люди массово оказывались в числе убитых/захваченных при уничтожении крупных стационарных лесных баз УПА на первом этапе борьбы, а впоследствии при смене тактики УПА разошлись по хуторам и вескам, оставаясь при своих функциях «на дому». Чтобы проиллюстрировать масштаб явления приведу данные по одной из операций против бандформирований: «07-08 февраля 1945 года при проческе хуторов Липичанской пущи в Барановической области БССР полки дивизии (58 сд ВВ НКВД – АСъ) уничтожили 34, захватили 109 членов польского подпольного отряда, 98 связников польского подпольного отряда, захватили 67 винтовок, автоматов, пистолетов, 1 ручной пулемет, 26 гранат, 1 радиостанцию 6 –ПК(неисправна), 4000 патронов,  9 лошадей с санями, 1 склад продовольствия, разрушили 13 землянок-тайников». (http://www.srpo.ru/forum/index.php?topic=5155.30). В любом случае нет никаких оснований не причислять таких убитых в ходе боестолкновения или арестованных на месте связников или обслуживающий персонал базы УПА к личному составу бандформирования и правомерному включению в отчетность в качестве бандитов.

 

5. Борьба противника за сохранность оружия

 

а) При дезорганизации боевки

 

При дезорганизованном отступлении «врассыпную» боевики для облегчения бегства сразу после выхода из зоны потенциальной перестрелки бросали оружие. Точнее, не бросали, а «прятали», надеясь при случае вернуться за ним. Два зайца – отсутствие оружие при пленении позволяло надеяться на меньшее наказание и возможность при удачном бегстве вернуться за оружием и отчитаться перед своими командирами из УПА. «При встрече с нарядами наших войск бандиты, вооруженные преимущественно автоматами, от боя уклоняются, а открывают сильный неприцельный, беспорядочный огонь и разбегаются в разные стороны.» (РГВА, ф. 38650, оп. 1с, д. 240, л. 121-160, 210-220.)  «После ожесточенного боя в 12.00 банда начала бросать оружие, рассыпаться на мелкие группы и отходить на севе­ро-запад.» (ЦА ФСБ России)

 

б) При сохранении управляемости боевки

 

При сохранении управляемости попытки сохранить за собой оружие убитых боевиков носили иногда очень ожесточенный характер. «Пять раз бандиты пытались подойти к своему пулемету и наблюдателю, чтобы забрать оружие и трупы, но каждый раз безуспешно, неся потери от огня пулемета и снайпера. Пользуясь складками местности и кустарником, два бандита, имея при себе гранаты, с южной группировки подползли к дзоту на 50 м, но были убиты огнем из дзота. В 12.15 группа бандитов (до 10 человек) скрытно подошла к южному берегу р. Неман, пытаясь проникнуть в м. Меречь по льду в 400 м западнее поста, но огнем служебного наряда по охране моста была отогнана. В 13.30 к гарнизону подошла поддержка из соседнего гарнизона по охране шоссейного моста р. Меречанка в составе 5 человек с ручным пулеметом под командой младшего сержанта Тимашева и приняла участие в отражении нападающих. Не имея успеха и понеся значительные потери, в 13.45 банда, захватив с собой раненых и убитых, под прикрытием огневых средств начала отход в лес в западном и южном направлениях» (РГВА, ф. 38260, оп. 1, д. 125с, л. 15-19).

 

6. Наличие значительного количества оружия у формально не входящего в состав УПА населения, а также в специальных схронах и складах.

 

В ходе операций, при обнаружении подобных схронов, оружие естественно изымалось и включалось в отчетность. Учет этого оружия также сильно искажал картину реальной обеспеченности оружием ликвидированных боевок, хотя уже в другую сторону (можно видеть на приведенном в заметке графике точки с «обеспеченностью» оружием более одного ствола на человека, часть из которых связана именно с такими «находками». Например, в ходе одной из операций «изъято оружия: у бандитов - 1555 единиц, у населения - 2215 единиц». (ГАРФ, Ф. Р-9401, Оп. 2, Д. 199, Л. 312-321), то есть население оказывается иногда «лучше вооруженным», чем боевики. В ходе другой операции «изъято у бандитов и из обнаруженных складов следующее вооружение и боеприпасы: минометов - 3, станковых пулеметов - 14, ручных пулеметов - 42, ПТР - 2, автоматов - 66, винтовок - 319, пистолетов - 51, ручных гранат 1489, патронов - 315782, мин - 1141, патронов ПТР - 200.» (ГАРФ, Ф. Р-9401, Оп. 2, Д. 95, Л. 361-362) и по такой справке разделить личное оружие боевиков с складированным уже не представляется возможным.

 

7) Сдача с повинной преимущественно «безоружных» боевиков

 

Когда данный факт был осознан руководством советских частей, последовала немедленная реакция. «Явка с повинной продолжала прогрессивно увеличиваться до последнего времени. Так, по данным МВД УССР, явилось с повинной: в сентябре- 27, в октябре - 121, в ноябре - 425, в декабре - 465. Однако подавляющее большинство явившихся с повинной бандитов и прочих нелегалов (90%) являются без оружия, очевидно, боясь обвинения их в вооруженной борьбе против Советской власти. В силу этого обстоятельства Министерством внутренних дел УССР даны указания всем начальникам УМВД о том, чтобы всех являющихся с повинной, но не сдающих оружие не репрессировать и отпускать по домам с условием обязательной сдачи оружия в установленный срок.» (РГВА, ф. 38650, оп. 1с, д. 240, л. 121-160, 210-220.)


Помимо этих, основных существовали и другие, не менее важные причины существенного расхождения в статистике «вооруженности» уничтожаемых боевиков с их формальным количеством. Однако, перечисленного достаточно, чтобы понять, что предположения об уничтожении при ликвидации бандформирований значительного количества гражданского населения, сделанные только на основе подсчета по отчетной документации изъятого оружия – некорректны и могут приводить к недостоверным выводам.



За полезные замечания при подготовке материала особая благодарность камраду nazar_rus ( http://nazar-rus.livejournal.com/ )


Tags: украинские коллаборационисты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments