January 26th, 2009

морда с глазом

Черные свитки (часть третья - неличная)

Начало (часть первая) : svetlako.livejournal.com/8615.html

Сейчас, когда возможности самиздата расширились и перекрыли возможности СМИ и бумажных издательств – в дополнение к официальной обобщенной точке зрения и мемуарам военачальников появились из личных архивов впечатления и воспоминания рядовых солдат и младших офицеров, которые раньше не издавались по причине «неактуальности». К несчастью, это действительно становится неактуальным – вспоминать зачастую уже некому. Вот и мне куда проще было бы спросить у своего деда подробности о «чернорубашечниках», но… Делать это нужно было лет 25 назад, когда мне – увы! - хватало для понимания сути войны школьного учебника и фильма со взрывами и танками. Сейчас – не так. Удаляясь от нас, война теряет броневую однозначность оценок, становится сложной - ее не просто ощущают чувством, ее пытаются постичь. Человек не придумал ничего лучшего для этого – чем логика, цифра или формальный анализ. Как применить всё это к воспоминаниям? Оставим цифру – «на потом». Послушаем – слова.

Мой дед не написал о своем личном отношении к людям в грязно-серых рубахах и черных телогрейках. Он как бы просто сказал: «Они были… Воевали как могли и гибли как все». А как к ним относились другие фронтовики, которых успели об этом спросить? По крайней мере, что у них осталось в памяти об этих людях или что они хотели, чтобы теперь о таких бойцах думали с их слов.

Начну не с очевидца, а опять - с Гриневича. Он заявил, что среди советских военных доминировало негативное отношение к тем, кто «отсиживался во время войны в оккупации». Оставим на время тот факт, что среди советских военных, освобождавших, например, днепровское правобережье, были и те, кто три месяца тому назад также, как новые «чернорубашечники», были мобилизованы на левом берегу Северского Донца и остались в той мясорубке в живых. Такие сложные пространственно-временные выводы – не для «историков нового типа» (а вы, надеюсь, уже поняли, что статья Гриневича, с цитирования которой я начал эту статью – едва ли заслуживает права называться объективной). Снова послушаем очевидцев, теперь чуть отдаленных во времени и в пространстве от мест боев 243-й дивизии… Но отдаленных - всего чуть-чуть!

 «Самыми тяжелыми за время моего командования стрелковыми подразделениями были, наверное, бои осенью сорок третьего под Запорожьем. Мы были обязаны постоянно атаковать с отвлекающего плацдарма, чтобы не дать немцам перебросить свои войска под Мелитополь. Голая равнина. Перед нами ряды колючей проволоки и минные поля. Мы и в дневное время не могли там головы поднять, не говоря уже о том, чтобы вынести своих раненых с поля боя...А ночью там тоже простреливался каждый метр. Мой НП находился под нашим подбитым танком, стоявшим там с сорок первого года. Штаб батальона расположился в трехстах метрах от нас, в противотанковом рву. Минометчики рядом с ними. И каждый день мы ходили в атаку, иногда без всякой артподготовки.

 

Collapse )
морда с глазом

Черные свитки (часть четвертая - фактологическая)

Начало (часть первая) : svetlako.livejournal.com/8615.html

 

Именно фактологическая. Задокументированная. С цифрами. С приказами. С постановлениями.

Написать эту часть меня опять заставил пан Гриневич, ставший в итоге моим мысленным оппонентом. Да, его тезисы о персональной ненависти к  украинцам с оккупированных территорий, которых из мести посылали на убой – именно как украинцев – оказались …э-э-э… не вполне правдой. Только ведь его слова были якобы «подтверждены» цифрой и буквой, а мои – до сих пор основывались на моих собственных эмоциях и свидетельствах очевидцев. Придется мне тоже стать буквоедом и раскрыть свою точку зрения, используя язык цифр и приказов.

Гриневич, как многие другие историки и публицисты, говоря о практике призыва в освобождаемых районах, начинает рассказ с 1943 года. Дескать, именно тогда появились полевые военкоматы, которые шли вслед за наступающей армией, тогда появились поступающие во фронтовые части люди в гражданской, а не военной одежде, тогда возникли проблемы с вооружением пополнений. С Гриневичем всё понятно… Он выделяет только ту войну, которая шла по территории Украины и с участием украинцев, а другие ее составляющие - под Сталинградом, под Ржевом или в Белоруссии – для него неинтересны. Именно поэтому, говоря о мобилизации лиц с оккупированных территорий, он упоминает только выпущенную в 1943 году «специальную директиву, в которой указывалось на необходимость шире использовать такой источник пополнения войск, как мобилизация военнообязанных из освобожденных районов». Якобы по ней, «армия практически получала карт-бланш на «использование» людских ресурсов».

Удивительно, но дело обстоит с точностью до наоборот. Подробное рассмотрение документов показывает, что не было ни карт-бланша, ни 1943-го года как начала отсчета! На самом деле такая директива впервые появилась ровно тогда, когда наши войска наконец-то перестали пятиться назад и впервые начали освобождать свою землю. В ходе наступления под Москвой мы массово и впервые столкнулись с «лицами на освобожденных советских территориях». Есть ситуация, есть люди – нужен порядок. Война без порядка – это война на проигрыш.

Первый приказ ставки ВГК №089 по данной тематике датируется 9 февраля 1942 года! Он направляется начальникам штабов Воронежского, Юго-западного, Донского, Сталинградского и Закавказского фронтов. В нем подчеркивается, что «в связи с транспортными трудностями уже подготовленные для фронта большие массы пополнения очень часто задерживаются в пути, запаздывают и прибывают в действующие части несвоевременно», и содержится требование об «использовании еще не служивших в армии военнообязанных освобождаемых от немецкой оккупации советских районов и областей». Логично? Логично. Не ждать, пока фронт пройдет мимо - и потом уже призывать этих людей. Нет, делать всё быстрее! Ведь под пятой врага самые населенные районы страны, а людские резервы восточных областей не беспредельны. Значит, не отправлять всех освобождаемых призывников в глубокий тыл для учебы, а «обязать военные советы  действующих армий для пополнения  живой силой своих частей призывать в порядке мобилизации советских граждан в ряды Красной Армии. Призыву подлежат граждане освобождаемых от оккупации территорий в возрасте от 17 до 45 лет из числа лиц, не призывавшихся в Красную Армию в течение истекших месяцев войны. Во всех армиях незамедлительно сформировать запасные полки, которые и должны осуществлять практически отсев, призыв и боевую подготовку этих контингентов в полосе действия своих армий.»

 

Collapse )
морда с глазом

Черные свитки (часть пятая - с оргвыводами)


           Начало (часть первая) : svetlako.livejournal.com/8615.html

Еще раз вспомним Гриневича (надеюсь – последний). Он говорит о персональной и выборочной гибели украинцев в тех боях. Вы, надеюсь, уже поняли, что дело было не в национальности. Немецкие пули не выбирали себе цели по языку и месту рождения. Не выбирали и наши комдивы, что бросать под эти пули. Бросали ровно то, что было под рукой.

 «Наша 38-я стрелковая дивизия, вступившая в сражение после переформирования (речь всё еще идет о лете 1943 года – А.С.) , почти на сто процентов имела свою пехоту из лиц старших возрастов нерусских национальностей. Так, таджиков было 820 человек, узбеков 726, азербайджанцев 338. После вступления в бои после Днепра их осталось в строю (в основном ездовыми) соответственно 47, 62 и 17 человек. Только в бою на реке Псел мы потеряли убитыми около 600 человек, в основном пехоты. Теперь пополнение начало поступать из местных ресурсов.» (А.Лебединцев).

Погибали эти таджики, азербайджанцы, узбеки и еще двунадесять языков СССР так же героически и также по сути беспамятно, как и те украинцы, что назывались «чернорубашечниками».

Бардак в обеспечении резервами? Еще какой… Но то, что это было персонально для украинцев – очень нечестное заявление. Даже сама недоэкипировка пополнения, сами «черные жупаны» - не есть беда только призываемых людей с ранее оккупированных территорий.

 

Collapse )